Отсутствие Моджтабы Хаменеи на похоронах его отца Али Хаменеи 9 июля стало одним из самых обсуждаемых символических событий в Иране после смены верховного лидера. В момент, когда Исламская Республика стремилась показать преемственность власти и стабильность режима, новый рахбар остался невидимым для общества. Это породило многочисленные вопросы: действительно ли причиной были только соображения безопасности, насколько тяжело он ранен после атаки, кто принимает решения в Тегеране и не означает ли его отсутствие начало борьбы за власть внутри системы. Как я говорил ранее, если бы он вышел, то режим показал бы уверенность в своих силах и стабильность системы. Но этого не случилось.

Официально режим объясняет отсутствие Моджтабы Хаменеи угрозой его безопасности. Некоторые иранские источники утверждали, что сам Моджтаба хотел присутствовать на церемонии, однако службы безопасности выступили против этого. Их аргумент заключался в том, что публичное появление нового лидера создало бы риск раскрытия его местонахождения и сделало бы его более уязвимым для новой атаки.

Второй возможный фактор — состояние здоровья Моджтабы. Его исчезновение из публичного пространства длится уже более четырех месяцев, что породило слухи о тяжести ранений, полученных, видимо, 28 февраля.

Самым важным последствием отсутствия Моджтабы стало не практическое, а символическое измерение. Похороны Али Хаменеи должны были стать моментом передачи исторической эстафеты от одного поколения руководства к другому. Вместо этого внимание оказалось сосредоточено на отсутствии нового лидера. Для режима, который делает большой акцент на религиозной легитимности, это создаёт несколько трудностей:

🔹часть общества может воспринимать скрытность как признак слабости;
🔹противники режима могут использовать ситуацию для утверждений о кризисе внутри власти;
🔹элиты могут начать обсуждать альтернативные центры влияния.

Особенно чувствительным является вопрос происхождения власти Моджтабы. Его избрание уже ранее вызывало споры, поскольку он не занимал столь заметных официальных должностей, как некоторые другие представители духовенства. Любое сомнение в его способности лично руководить усиливает разговоры о роли силовых структур и ближайшего окружения.

Если новый лидер зависит от КСИР в вопросах безопасности, это может привести к изменению баланса внутри Исламской Республики. Формально верховный лидер является высшей властью над всеми государственными институтами, включая вооружённые силы. Но на практике силовые структуры обладают значительными ресурсами и самостоятельным политическим влиянием.

После похорон от имени Моджтабы распространили заявление, в котором рахбар пообещал отомстить за смерть отца. Однако отсутствие личного появления оставляет вопросы о том, насколько новый лидер контролирует принятие решений.

Для внешних игроков важен не только сам Моджтаба, но и структура власти вокруг него. Если решения принимаются более коллективно, это может изменить стиль иранской политики как в сторону эскалации, так и в сторону умеренности.

Итак, режим мог устроить из похорон Али Хаменеи важное пропагандистское шоу и показать, что новый верховный лидер жив-здоров, что он управляет страной, что у режима есть широкая народная поддержка, что в легитимности правителя и режима никто не сомневается. Но этого не произошло. Предположения, что в Иране формируется военная диктатура, укрепились.

Тем временем режим объявил, что Моджтаба выйдет к народу 19 июля в Куме. Ждем с нетерпением.