Дональд Трамп. Белый дом
Запланированный на 19 ноября трёхсторонний саммит президента США Дональда Трампа, президента России Владимира Путина и председателя КНР Си Цзиньпина на полях конференции Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) в китайском Шэньчжэне станет знаковым дипломатическим событием. Встреча лидеров трёх ведущих ядерных держав пройдёт в период растущей геополитической нестабильности, когда миропорядок эпохи после холодной войны, основанный на американском первенстве, сталкивается с серьёзными вызовами. Хотя саммит часто сравнивают с Ялтинской и Потсдамской конференциями 1945 года, эти аналогии ошибочны.
«Шэньчжэнь — это не Ялта, и он вряд ли станет новым Потсдамом. Три страны существенно различаются по своим национальным возможностям и международному влиянию. В отличие от союзников военного времени, у них нет ни общего видения международной системы, ни совместного проекта по перестройке её основ», — говорится в статье на сайте египетской газеты Al Ahram.
Соединённые Штаты сохраняют статус ведущей глобальной державы. Несмотря на вызовы со стороны конкурентов, Вашингтон удерживает значительные преимущества в экономике, финансах, технологиях и военной сфере, опираясь на сеть альянсов, военное присутствие за рубежом и центральную роль в мировой финансовой системе. Китай стал подлинным стратегическим соперником, однако его амбиции не означают стремления немедленно заменить американское лидерство. Пекин последовательно расширяет влияние и стратегическую автономию, продвигая интернационализацию юаня, альтернативные платёжные механизмы и структуры вроде Нового банка развития. Эти шаги снижают зависимость от западных институтов, но не создают полноценной альтернативы существующему порядку и не доказывают готовность КНР взять на себя глобальные обязательства США.
Россия занимает иную позицию. Её статус великой державы опирается на мощный ядерный арсенал, значительные обычные вооружения, природные ресурсы, постоянное место в Совете Безопасности ООН и влияние в ряде регионов. При этом её экономические и технологические возможности заметно уступают американским и китайским. Углубление партнёрства с Пекином помогло Москве выстоять под западными санкциями, введёнными после начала специальной военной операции на Украине в феврале 2022 года. Однако у России нет ресурсов для создания собственного миропорядка: её реалистичные цели сводятся к признанию статуса великой державы, сохранению сферы влияния в ближайшем окружении и сдерживанию западного расширения на постсоветском пространстве.
Эти различия показывают, что встреча в Шэньчжэне скорее станет площадкой для управления стратегической конкуренцией, чем началом трёхполярного мира. Главной задачей будет предотвращение прямой конфронтации и сохранение каналов связи. Ключевой темой станет контроль над ядерными вооружениями: истечение срока действия договора СНВ-III между Вашингтоном и Москвой 5 февраля этого года впервые более чем за полвека оставило две крупнейшие ядерные державы без юридических ограничений, усилив опасения по поводу новой гонки вооружений. Трамп заинтересован в подключении Китая к новым договорённостям, но Пекин против равных обязательств из-за огромного разрыва в арсеналах. По оценкам Федерации американских учёных на 2026 год, Россия располагает примерно 5420 боеголовками, США — 5042, а Китай — лишь 620. Поскольку полноценное трёхстороннее соглашение пока недостижимо, более реалистичным шагом выглядят переговоры о снижении ядерных рисков, повышении прозрачности и стратегической стабильности.
На повестку саммита повлияют также конфликты вокруг Украины и Ирана. В украинском вопросе Вашингтон стремится к мирному урегулированию, сохраняя поддержку Киева, несмотря на непростые отношения Трампа с Владимиром Зеленским. Китай ограничивается сдержанной посреднической ролью, но экономически поддерживает Россию. Пекин извлёк стратегическую выгоду из разрыва Москвы с Западом, который отвлёк западные ресурсы и усилил зависимость России от КНР, а победа России могла бы подорвать доверие к европейской архитектуре безопасности под руководством США. При этом Китай не заинтересован в неконтролируемой эскалации, способной дестабилизировать Европу и мировую экономику: ему нужен жизнеспособный партнёр, а не обязательно безоговорочная военная победа Москвы.
Иран создаёт вызов иного рода. Укрепление связей Москвы и Пекина с Тегераном беспокоит Вашингтон, и американское противостояние с Ираном отчасти направлено на сдерживание их влияния на Ближнем Востоке. Тем не менее ни Россия, ни Китай не готовы вступать в прямой военный конфликт с США ради Тегерана. В итоге саммит в Шэньчжэне вряд ли разрешит главные геополитические кризисы. Его значение заключается прежде всего в дипломатических сигналах: лидеры могут наметить ограниченные точки соприкосновения ради предотвращения гонки вооружений и прямого столкновения. Сам факт встречи не означает, что Вашингтон признаёт Пекин и Москву равными по мощи, но наглядно демонстрирует пределы американского первенства, которое больше невозможно реализовывать без учёта возможностей и интересов других крупных держав.