«Катаргейт» из всех коррупционных скандалов Израиля стал самым опасным для политической карьеры премьер-министра Нетниягу, утверждает Рут Маргалит в статье, опубликованной в издании The New Yorker.

Политический и уголовный скандал, получивший название «Катаргейт», стал одним из самых громких расследований в современной истории Израиля, затронувшим высшие эшелоны власти и ближайшее окружение премьер-министра Биньямина Нетаниягу. В центре расследования, проводимого Генеральной службой безопасности ШАБАК и специальным подразделением полиции «Лахав 433», оказались подозрения, что советники и медиа-стратеги израильского лидера, включая Йонатана Уриха, Исраэля Эйнхорна и Эли Фельдштейна, находились на содержании у правительства Катара и проводили тайные информационные операции в интересах Дохи прямо во время войны и напряженных переговоров по освобождению заложников. Фигурантам дела выдвинуты серьезные обвинения, охватывающие контакты с иностранными агентами, получение взяток, отмывание денег, злоупотребление доверием и несанкционированную утечку секретных данных государственной важности.

Хотя изначально следствие полагало, что катарские посредники лишь лоббировали свои интересы через израильских политтехнологов для улучшения имиджа страны в местных СМИ, вскоре выяснилось, что обмен информацией носил двусторонний характер. Советники Нетаниягу передавали Катару секретные материалы с закрытых совещаний Совета национальной безопасности, ЦАХАЛ и ШАБАК, касавшиеся опасений Израиля по поводу возможного нарушения Египтом условий мирного договора 1979 года в Синае. В дальнейшем Катар организовывал слив этих данных израильским и международным журналистам, чтобы дискредитировать Каир как посредника, ослабить его дипломатические позиции и утвердить Доху в качестве единственного ключевого игрока на переговорах с террористической организацией ХАМАС. Для маскировки финансовых потоков и оказания влияния задействовались международные консалтинговые структуры, фиктивные контракты и лоббистские компании, включая фирму Perception и американских посредников.

Скандал также вновь привлек внимание к многолетней противоречивой политике израильского руководства по допуску катарского финансирования в Сектор Газа. Несмотря на публикации утекших документов о многомиллионных переводах политическим структурам, правительство Катара категорически отвергло обвинения в сфальсифицированных материалах, подчеркнув, что вся гуманитарная помощь Газе на протяжении лет проходила с прямого одобрения и под полным контролем израильских спецслужб и сменяющих друг друга правительств.

Внутри самого Израиля раскрытие этой схемы вызвало шквал возмущения и жесткую реакцию оппозиционных лидеров, таких как Яир Лапид, Нафтали Беннет и Яир Голан, которые прямо обвинили окружение премьер-министра в государственной измене ради личной и политической выгоды. Сам Биньямин Нетаньяху отверг все обвинения, назвав расследование «охотой на ведьм» и попыткой помешать кадровым перестановкам в руководстве силовых ведомств. В конечном счете «Катаргейт» продемонстрировал глубинную инфильтрацию иностранного влияния в высшие круги власти через сеть частных консультантов, создав прямую угрозу национальной безопасности, поставив под удар чувствительные отношения с Египтом и выявив острый кризис доверия к государственным институтам страны.

Следует отметить, что на публикацию в The New Yorker сразу же отреагировал как раз Катар. В Катаре назвали публикацию частью кампании дезинформации против страны и заявили, что изучают возможность юридических действий в связи с материалом. При этом Доха отдельно отвергла утверждения о финансировании ХАМАСа, заявив, что помощь Газе предоставлялась через механизмы, согласованные с Израилем и международными партнерами.

Эмират угрожает изданию судебным иском.